«Киноход» для iPhone, WindowsPhone и Android

Новости кино

Станислав Говорухин: «Я остался без зрителя»

Режиссер и депутат Госдумы рассказал порталу kinohod.ru о своем фильме «Weekend», о том, для кого снимает кино и каков современный зритель.

Фото Александра Курова



В Выборге, в рамках фестиваля российского кино «Окно в Европу», был показан новый фильм Станислава Говорухина «Weekend». Режиссер приехал лично представить картину публике. В картине, снятой в жанре криминального неонуара, рассказывается история бизнесмена, совершившего убийство. В драме сыграли Максим Матвеев, Виктор Сухоруков и Екатерина Гусева.

Напомним, впервые режиссер показал драму на кинофестивале «Кинотавр» в Сочи и был очень огорчен реакцией зала — во время просмотра раздавался смех, кое-кто даже уходил. После этого режиссер заявил, что у него пропал кураж и желание снимать новые фильмы.

Перед премьерой фильма в Выборге мы начали разговор с режиссером с этого момента.

— Станислав Сергеевич, в Сочи вы сказали, что больше не будете снимать кино. Сгоряча это Вами было сказано?

— Да никак это не было сказано, это ваш брат журналист придумал. Я не знаю ни одного режиссера в истории кинематографа, который бы добровольно ушел из этой замечательной профессии, яркий тому пример — Микеланджело Антониони. Всех нас уносит, я надеюсь, что и меня унесет.

— Вероятно, у каждого режиссера бывает, что одна картина идет на ура, другая не очень…

— Какие-то мои картины, да, воспринимались на «ура», а какие-то просто хорошо принимали. Вам моя картина «Weekend» понравится, во всяком случае раздражения она не может вызвать.

— Вы имеете в виду, что она на зрителя моего возраста ориентирована?

— Нет, по вашим глазам вижу.

— Я обязательно посмотрю. Правильно я Вас понимаю, что это фильм-нуар?

— Да, именно так. В стиле фильмов нуар, которых много снимали в конце 50-х и начале 60-х годов в Америке и особенно во Франции, тогда сняли множество замечательных фильмов. Прежде чем приступить к съемкам, я посмотрел весь нуар, какой существует. Для меня важно проникнуться духом, стилем, атмосферой, которая была в тех фильмах. Это криминальный сюжет и очень изысканное изображение. Картину мою снимал самый, на мой взгляд, прославленный оператор советского кино Юра Клименко. Я приходил на площадку, говорил ему — ну, где кадр? Он первое время терялся, а потом они меня уже не ждали, ставили свет, кадр, а я приходил и в кадре работал. Он задавал мне параметры. Например, я один кадр совсем по-другому себе представлял. Прихожу на эту сцену, кадр мне не нравится, он объясняет, что к чему, и я понимаю, что — да, в этом что-то есть. У нас разногласий не было, я ему доверял даже больше, чем себе.

— Где еще Вы показали картину кроме «Кинотавра»? Волнуетесь насчет того, как картину воспримет зритель в Выборге?

— Я нигде больше фильм не показывал. На «Мосфильме» был рабочий просмотр. И вот тогда я волновался, когда показывал строгим судьям, работникам, съемочной группе.

— Что именно Вам не понравилось в реакции зрителей на «Кинотавре»?

— Что Вы, очень даже понравилась реакция. Я сидел в ложе и смотрел не на экран, а на публику. Мне бы не понравилось, если бы кто-то убежал в туалет. Такого не было. Расстроило бы, если бы кто-то смотрел в свой телефон. Я знаю, как и сегодня будут смотреть. Знаю, где они улыбнутся. Хотя именно смех меня первый раз смутил. Конечно, в любой драме есть место для улыбки. А мы вроде бы сделали фильм, где и улыбнуться негде. И вот когда мы первый раз показывали, зритель засмеялся. Я удивился. Потом опять засмеялся. Но это смехом не назовешь, конечно, скорее смешок пробежал. Только потом я понял, что во время просмотра зритель начинает сопереживать преступнику. Например, жестокий убийца убегает от полицейских, и ты невольно начинаешь болеть за него: удастся ему убежать или нет. Я крайне доволен артистами, которых выбрал — Максимом Матвеевым и Юлией Пересильд. Оба хорошие артисты, но оба немного неожиданны в этих ролях.

— Не могу не спросить Вашего мнения относительно того, почему в этом году практически на всех международных кинофестивалях в конкурсе не участвовали российские картины? Нам нечего предложить или наше предложение их не устраивает?

— Мне кажется, это хороший признак, что наших картин там нет, хотя на каких-то фестивалях они есть, конечно. Понимаете, все эти фестивали несут какое-то поветрие жуткое, которое меня, как человека старого воспитания, оскорбляет. Гомосексуализм, лесбиянки… Понимаете о чем я? Все это сообщество, их идеи и их жизнь европейскими фестивалями поощряется, и слава Богу, что наши картины не попадают под эти критерии. Знаете, существует рецепт создания фильма под международные фестивали типа Берлина, Венеции. И многие этим рецептом пользуются. Стремиться туда не надо, но попадать можно. Только не с этой темой, это спекуляция какая-то. По-моему, на Московском кинофестивале даже приз получила картина из этого потока.

— Наверное, я Вас сильно огорчу, но сейчас в Выборге наметился явный претендент на главный приз — фильм «Зимний путь», который как раз не прямо, но косвенно затрагивает тему любви между мужчинами.

(Озадаченно молчит)

— Станислав Сергеевич, а вот скажите, комедии наши российские Вы смотрите?

— После «Мимино», «Не горюй!» и Вуди Аллена я больше ничего не воспринимаю.

— Но тенденция сегодня такова, что «Ёлки», «Наша Russia» и прочие комедии собирают приличную кассу — более 20 млн долл. при бюджете в 2-5 млн долл. А фильм Никиты Михалкова «Утомленные солнцем. Предстояние» при бюджете 43 млн долл. собрала всего 7,5 млн долл. Получается, зритель комедии очень любит.

— Ни для кого не секрет, что сегодняшняя публика ничего не читает, их единственный источник знаний — компьютер. Я, напротив, постоянно и много читаю, а в компьютер заглядываю раз в месяц лишь для того, чтобы вспомнить с помощью поисковика название фильма, книги или фамилию автора. Уровень зрителя упал до такой низкой отметки, неизвестно, что с этим делать. И всегда найдется режиссер, который будет работать на эту публику. И он будет вынужден опускаться все ниже и ниже. А режиссер высокого класса не сможет снять картину для такой публики, у него просто не хватит мозгов, не хватит безвкусицы. Но даже мои рассуждения не совсем верны. В каждом правиле есть исключения, как, например, отличный массовый фильм «Легенда №17». Достаточно высоко художественная картина, жизнеутверждающая. Но и бюджет приличный, конечно.

— А почему бы Вам тоже не снять комедию высокого уровня, раз на таких фильмах можно заработать деньги?

— Я и собираюсь снять комедию. Только если ее показать сегодняшней публике, то никто не улыбнется, а, скорее, убежит с просмотра. Те, кто сидят в залах, — уже совсем другие люди, абсолютно не мой зритель. То, что им интересно, мне не интересно.

— Тогда где же Вы будете показывать свои фильмы?

— Наступил момент, когда я снимаю картину для себя. Что это значит? Я же тоже зритель. И таких, как я, в принципе, миллионы. Но между нами столько посредников, что мои фильмы до них очень трудно доходят. И уже по телевидению не доходят, потому что там столько фильмов, что мой никто не найдет. А если кто-то и увидит, то он ничего не поймет, потому что его будет прерывать реклама. Поэтому я остался без зрителя, и уже очень давно. Сегодня мы пойдем в кинотеатр, я примерно публику выборгскую знаю, там будет много моих зрителей. Для которых я работаю. С такими вкусами, как у меня, с таким образованием, как у меня. Моя публика начитанная. У нас в Думе есть Парламентский киноклуб, где мы раз в месяц показываем фильмы из потока.

— Кто же из депутатов туда ходит?

— Депутаты не ходят, этот киноклуб в основном для аппарата, для людей, которые составляют законы, все они очень умные люди.

— Тогда не могу не спросить, как Вы относитесь к высоко интеллектуальному, скажем так, кино, которое для понимания требует колоссальных умственных усилий. Настолько они заумные, что подчас сомневаешься, может ли сам режиссер в них разобраться. Например, порой мне кажется, что Дэвид Линч смеется над зрителем.

— Действительно, есть интеллектуальное кино, а есть имитация, то, что рассчитано на абсолютных таких интеллигентных дураков. У Линча слишком много мистификации. Тут очень часто совершенно бездарное, но глубокомысленное произведение выдается за что-то гениальное. Интеллектуальное кино — это Вуди Аллен, фильм «Елена», например.

— Хочется снова вернуться к Вашему фильму «Weekend». Собственно, вопрос прост: почему название с английскими буквами?

— Понимаете, вроде по-английски написано красиво, но не всем может быть понятно, что это за слово. Но я вам скажу, что это название временное. Возможно, в прокате он будет называться так же, как произведение, сюжетную идею которого мы использовали, — «Лифт на эшафот». В 60-м году произведение уже экранизировалось, но получились совершенно два разных фильма. Посмотрите!

Беседовала Елена Чудная

14 августа 2013 12:09

Источник: Киноход

Больше новостей

Джонни Депп подал в суд на своих адвокатов

20 октября 2017 12:24

Актер обвиняет их в «грабеже» и растрате 40 млн долларов.

Павел Прилучный оказался на «Рубеже»

20 октября 2017 11:03

Опубликован первый трейлер фантастического экшна Дмитрия Тюрина «Рубеж».

Marvel выставила Карателя против Лиги справедливости

20 октября 2017 10:04

Объявлена дата премьеры сериала по мотивам комиксов.

События

01 июля 2017 - 30 ноября 2017

#АртЛекторийВкино — 2017

17 фильмов, посвященных истории искусства, можно будет увидеть в кинотеатрах 60 городов России!